Категории
Skip Navigation Links
Персонажи Expand Персонажи
Народные сказки Expand Народные сказки
Зарубежные сказочники Expand Зарубежные сказочники
Русские сказочники Expand Русские сказочники
Современные сказочники Expand Современные сказочники
Современные детские стихи Expand Современные детские стихи
Детские стихи Expand Детские стихи
Мифы Древнего Китая
Мифы Древнего Рима
Мифы Древней Греции Expand Мифы Древней Греции
Мифы и легенды Индии Expand Мифы и легенды Индии
Мифы Древней Руси
Скандинавские мифы Expand Скандинавские мифы

Поиск

Несмеяна-царевна

Айдаболов Борис

Русская народная сказка. Литературная обработка, рифмованная проза — монорим


Как подумаешь, куда велик Божий свет! Живут в нём люди богатые и бедные, и всем им просторно, и всех их призирает и рассуждает Господь. Живут роскошные — и празднуют; живут горемычные — трудятся; каждому своя доля!

В царских палатах, в княжьих чертогах, в высоком терему красовалась Несмеяна-царевна. Какое ей было житьё, какое приволье, какое роскошье! Всего много, всё есть, чего душа хочет; а никогда она не улыбалась, никогда не смеялась, словно сердце её ничему не радовалось.

Опечалился царь-батюшка, закручинился. Любил он прежде на коне ретивом по чистому полю скакать, с кречетом ловчим уток-селезней догонять, неводом частым осетра ловить, с девицами красными хороводы водить.

А нынче стали ему пиры да забавы не в радость. Царский конь златогривый на конюшне стоит, ушами прядает, о чистом поле, широком раздолье мечтает. Сокол ясный не на царской руке — в алом клобуке на золочёном шесточке сидит, бубенцами гремит. Ладья резная у пристани качается,- не колышет ветер вольный паруса кармазинного, око драконье померкло. Девицы красные хороводов не водят, песен не поют,- всё по горницам сидят, вышивают да прядут.

В печали царь-батюшка поверх кафтана златопарчёвого платье чёрное монашеское напялил, на кудри русые клобук чёрный сафьяновый нахлобучил — и, словно туча солнышко затмила, словно коршун с небес на Жар-птицу упал,- погасли пряди солнечные царёвы, померкли ризы златые царские.

Стал царь-батюшка молиться денно и нощно, пред златыми образами поклоны класть, в грехах каяться да за дщерь свою, чадо своё ненаглядное просить.

Тихо стало во дворце теремном,- только скрыпнет в Приказе посольском пёрышко гусиное да звякнет в палатах бубенец на колпаке шутовском.

Уж стало отцу невмочь глядеть на печальную дочь. Призвал он пред очи свои царские бояр и спрашивает: «Как царевна почивала, не улыбнулась ли?»

Думные бояре, опора государя, вороты бобровые, посохи дубовые, царю-батюшке в ножки кланяются, челом бьют: «Не серчай ты, царь-государь, на своих верных слуг, не вели казнить, вели слово молвить».

«Молвите»,- отвечает царь.

Говорит первый боярин: «Нечем нам тебя утешить, царь-батюшка. Из-за моря доктора приезжали хвалёные, всё слова говорили мудрёные — толку с них, что с козла молока. Не смеётся царевна пока. Всё грустит, словно солнышко красное за тучку закатилося».

Молвит другой боярин: «Не ест, не пьёт, голубушка сизокрылая. В иной день и росинки маковой во рту у неё не бывает. Принесут повара блюда сахарные, пития медвяные, а царевна нос воротит. Мамки да няньки в слёзы, так она за тятеньку от пряника печатного кусочек откусит да за маменьку глоточком водицы студёной запьёт — точно пташка Божья!»

Сказывает третий боярин: «Всё в светлице сидит да в окошко глядит. Красное солнышко её в правую щёку целует, привечает. Ясный месяц в левую щёку лобызает. Соберутся в светёлке у сударушки девушки сенные, по красным лавкам с пяльцами усядутся рукодельничать. А царевна в белые свои рученьки серебряное донце, золотое веретёнце берёт да кудель прядёт — золотая нитка тянется. Вдруг из оченек её ясных слёзы покатятся. Так и грустит она, словно деревце ладанное, мироточащее».

Вздохнул царь-государь и молвил: «Горестно мне видеть дитятко моё ненаглядное, золотиночку мою в тоске - печали. Подумайте, бояре, что мне делать, как мне быть, как царевну развеселить».

Стали бояре думать, рядить, как царю-батюшке угодить да царевну от печали исцелить. У каждого боярина ума палата, у каждого семь пядей во лбу. Да что проку? Уж больно мудрёную задачку царь загадал.

День прошёл, второй минул, третий наступает. Время тянется-потянется, словно пряжа веретена. Кружит небосвод над разноцветными маковками теремного дворца — Солнышко Красное плывёт, за ним Месяц Ясный поспевает. Думают бояре думу, ничего придумать не могут.

И вот к исходу третьего дня дьяк-чернильная пиявка почесал пером гусиным темечко и говорит: «А что, ежели послать гонцов по городам и весям да по странам заморским и весть разнести, мол, кто царевну рассмешит, того царь-батюшка по-царски наградит! Авось и отыщется на белом свете смешильных дел мастер. И чего царь-батюшка для дочки единственной своей пожалеет! Казна у него богатая, в ней и злато, и серебро, и каменья самоцветные, и жемчуг скатный, и сосуды италийские, и парча цареградская, и ткани персидские, и ковры шемаханские, и благовония индийские, и соболь, и куница, и белка, и лисица,- всего вдоволь. Только солнышка красного да месяца ясного да звёзд частых нет у него в казне!»

Наутро пришли бояре к царю, в ножки ему поклонились и рассказали про дьякову придумку. Призадумался царь, загрустил да слезу золотую пустил. Венец на макушке поправил, крест жемчужный на персях оправил, и говорит:

«Коли мёд, так и ложку. Пиши, дьяк, указ государев!»

Дьячишко — чернильная душа свиток развернул, перо гусиное в чернила обмакнул да с кончика пера мушку учёную смахнул.

Вещает царь-государь:

«Кто царевну рассмешит, тому её замуж отдам да пол-царства в придачу».

Пёрышко гусиное заскрипело, рожки серебряные запели, барабаны застучали, скороходы побежали, глашатаи поскакали. Что тут началось! Закипел народ у царских ворот! Со всех сторон едут, идут — и царевичи и княжевичи, и бояре и дворяне, полковые и простые; начались пиры, полились меды — царевна всё не смеётся.

Скоро сказка сказывается да не скоро дело делается.

На другом конце в своём уголке жил честной работник Иван, просвирнин сын. Был он статен, лицом бел и румян, белокур и ясноглаз. Был собой пригож, на лубочного витязя похож. С алой утренней зорьки до синих вечерних сумерек работал Иван на хозяина, в беспрестанных был трудах: землю пахал, рожь сеял, жал, рушил, на току веял, в мешки ссыпал, на мельнице молол, за скотиной смотрел... А после трудов праведных с матушкой своей вечерял да под сказки её засыпал.

Хозяин его — человек богатый, правдивый, платою не обижал. Только закончился год, он ему мешок денег на стол: «Бери,- говорит,- сколько хочешь!» А сам — в двери, и вышел вон. Подошёл работник к столу и думает: как бы перед Богом не согрешить, за труды лишнего не положить?

Выбрал одну только денежку, зажал её в горсть да вздумал водицы напиться. Нагнулся в колодезь — денежка у него выкатилась, блеснула медным рёбрышком и потонула на дно. Другой бы на его месте заплакал, затужил и с досады руки сложил, а он нет. «Всё,- говорит,- Бог посылает; Господь знает, кому что давать, кого деньгами наделяет, у кого последние отнимает. Видно, я худо работал, мало трудился, теперь стану усердней!» И снова за работу. Каждое дело в его руках огнём горит!

Кончился срок, минул ещё год, хозяин ему мешок денег на стол: «Бери,- говорит,- сколько душа хочет!» А сам в двери, и вышел вон. Работник опять думает, чтоб Бога не прогневить, за труд лишнего не положить. Взял денежку, пошёл напиться и выпустил невзначай из рук. Денежка в колодезь, и потонула.

Ещё усерднее принялся он за работу, ночь не досыпает, день не доедает. Поглядишь: у кого хлеб сохнет, желтеет, а у его хозяина всё бутеет; чья скотина ноги завивает, а его- по улице брыкает; чьих коней под гору тащат, а его и в поводу не сдержать. Хозяин разумел, кого благодарить, кому спасибо говорить.

Кончился срок, миновал третий год, он кучу денег на стол: «Бери, работничек, сколько душа хочет; твой труд, твои деньги!» А сам вышел вон. Берёт работник опять одну денежку, идёт к колодезю воды испить — глядь: последняя деньга цела, и прежние две наверх выплыли. Подобрал он их, догадался, что Бог его за труды наградил.

Как-то раз постучался в просвирнины ворона странник. Глядят: стоит старичок-сам-с-вершок, борода серебряная, усы золотые. Просвирня с сыночком ворота отворяли, странника в дом пускали — ведь гость от Бога!

Баньку для мужичонки истопили, накормили, напоили да на лавку у печи посадили.

«Скажи, мил человек,- говорит Иван просвирнин сын,- как тебя звать-величать, из каких ты краёв будешь и куда путь держишь?»

Отвечает странник: «Звать меня Старичок-сам-с-вершок. Сам из тридевятого царства, тридесятого государства. По белу свету брожу, на разные диковины да чудеса гляжу».

«А раз так,- говорит Иван,- расскажи нам с матушкой, чего на белом свете дивного, диковинного видел. Но только такого, чего бы мы видом не видывали и слыхом не слыхивали, а мы послушаем».

«Хорошо,- отвечает Старичок-сам-с-вершок, борода серебряная, усы золотые,- расскажу вам небылицы из чёрной тряпицы».

«В некотором царстве, некотором государстве, в стране Жар-птицы стоит град дивен. Сам пряничный, глазурью полит, сахаром посыпан, мёдом сдобрен, с ванилью замешан, имбирём заправлен, анисом приправлен, изюмом да орехами украшен.

Во граде том есть храм о девяти головах с куполами луковичными, маковками разноцветными, с лестницами белокаменными, крыльцами нарядными, шатрами цветными, с вратами резными, оконцами слюдяными, чревами вызолоченными,- образами украшенными, утварью церковной — золотой, серебряной с каменьями самоцветными да жемчугом скатным — наполненными.

Есть там Царь-пушка — бронзовое брюшко, на чугунных колёсах, огонь изрыгает, чугунными ядрами стреляет; василиск называется. Так она велика, что по дулу её по праздникам люди гуляют, а в жерле стрельцы-удальцы в кости играют. Так тяжела, что и дюжина лошадей сдвинуть не может!

Есть там и Царь-колокол — щёки оловянные, лоб медный, язык серебряный, ушко золотое! Тоже зело велик, весом в десять тысяч пудов, стоит на земле, а у него внутри, как во шатре, дети играют.

В граде том, во дворце теремном живёт Несмеяна - царевна, красавица писаная. Всё у неё есть, всего вдоволь; по локоть в красном золоте, по колени ноги в чистом серебре,- только не смеётся она, не улыбается.

Объявил царь-государь на весь мир: кто его дочку Несмеяну — царевну развеселит, тому её замуж отдаст да пол-царства в придачу!»

«Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец! А ты, Ивашка, белая рубашка, ложись спать, утро вечера мудренее». Сказал так Старичок-сам-с-вершок, сладко зевнул и заснул. Пошла спать и просвирня. Только Иван лежит, с боку на бок ворочается, заснуть не может. Всё о Несмеяне — царевне думает.

Утром встал Иван ни свет, ни заря. Глядь, а гостя и след простыл. Думает Иван: «Пора и мне белый свет поглядеть, людей распознать!» И говорит матушке своей: «Собери-ка меня, матушка, в путь-дорожку. Надоело мне дома сидеть, хочется белый свет поглядеть - на Царь-пушку, на Царь-колокол да на Несмеяну - царевну. Ведь гляжёное лучше хвалёного».

Пыталась просвирня сына своего отговорить: «Да не верь ты этому страннику, наврал он тебе с три короба. А о царской дочке и мечтать забудь. Не нашего сукна епанча!» Но он всё своё твердит. Делать нечего, испекла просвирня каравай, собрала котомку. Иван просвирнин сын посох себе дорожный смастерил, поклонился матушке и отправился куда глаза глядят.

Идёт он полем, бежит мышь: «Ковалёк, дорогой куманёк! Дай денежку; я тебе сама пригожусь!» Дал ей Иван денежку. Идёт лесом, ползёт жук: «Ковалёк, дорогой куманёк! Дай денежку; я тебе сам пригожусь!» Дал и ему денежку. Поплыл рекой, встретился сом: «Ковалёк, дорогой куманёк! Дай денежку; я тебе сам пригожусь!» Он и тому не отказал, последнюю отдал.

Долго ли, коротко ли шёл Иван, сам пришёл в город; там людей, там дверей! Загляделся, завертелся работник на все стороны, куда идти не знает.

А перед ним стоят царские палаты, серебром — золотом убраны. А перед палатами народ толпится - женихи, стало быть, из всех городов, из разных стран приехали Несмеяну - царевну сватать, очереди своей ждут.

А окна в царском терему большие, просторные, через них всё видно, что там делается. Глядит Иван, просвирнин сын, удивляется. Чертог полон женихов, и простых и знатных, и своих и заморских. Каждый хочет Несмеяну — царевну рассмешить, всякий её желает развеселить.

Там скоморохи промышляют, на гуслях да домрах играют, ложками стучат, на гудке бренчат, песенки поют, в присядку пляшут, рукавами машут, в дуду дудят, Несмеяну — царевну рассмешить хотят. Как говорится: «У всякого скомороха есть свои погудки».

А вот скоморохи - кукольники представление устроили: медведь сказки рассказывает, а коза в ложки бьёт да приплясывает!

Акробаты кувыркаются, жонглёры яблоки бросают да ловят. А вот медведя на цепи ведут, он под бубен и рожок отплясывает! Объёдало съел быка, не насытился пока! Опивало пьёт до дна бочку зелена вина; шут бубенцами звенит, шутки-прибаутки говорит.

А вот гости заморские,- всякие иноземцы, шведы да немцы, в шелка да бархат разодетые: выступают важно, говорят вальяжно; итальянцы да гишпанцы показывают танцы,- бородки клином, походки павлином.

А у сводчатых окон на серебряном троне Несмеяна - царевна сидит, красавица писаная. Рученькой белой царевна личико подпирает. Черевами востроносыми, бисером расшитыми, резную скамеечку попирает. На голове у неё венец о пяти лепестках жемчугами осыпан. На ней платье малиновое из паволоки цареградской птицами райскими вышитое. А поверх него ещё одно платье — атласное, серебряной нитью затканное. Пряди чёрные по плечам растекаются. Очи томные, что ночи тёмные, вдаль глядят, скоморошьих забав видеть не хотят. А на белой щеке золотая мерцает слезинка,что на лилии Божья росинка.

Вдруг Ивану показалось, что Несмеяна - царевна из окна прямо на него глядит. Куда деваться? Затуманилось у него в глазах, нашёл на него сон, и упал он прямо в грязь.

Откуда ни взялся сом с большим усом, за ним жучок-старичок, мышка - стрижка; все прибежали. Ухаживают, ублаживают; мышка платьице снимает, жук сапожки очищает, сом мух отгоняет.

Глядела, глядела на их услуги Несмеяна - царевна и засмеялась. И зазвучал царевнин смех нежным малиновым звоном в палатах белокаменных, и запели в саду на древесных ветвях птицы.

А царь в Посольском приказе от послов англицких грамоты принимал, сидел на троне в монашеском платье да чёрном клобуке. Услышал он смех царевны — ясным соколом встрепенулся, сизым орлом в палаты потешные кинулся, да так, что карлица едва за подол царский успела ухватиться. И так побежали по галереям: впереди царь - батюшка, за ним карлица по мраморам шахматным, словно бы на салазках катится, а за нею шут - дурак, пёстрый колпак, а за ним и дьяк, а за дьяком стрельцы-молодцы, за стрельцами посол заморский, за послом кот - баюн, за котом и мышка, а за мышкою блоха вприпрыжку.

У самого порога царь-батюшка их платья монашеского выпростался — золотые царские ризы в исподе солнцем вспыхнули, так, что карлица зажмурилась, а дьяк свой колпак на глаза натянул!

Тут бояре подоспели, на главу царскую венец возложили — шапку с собольим околышем, каменьями самоцветными украшенную.

Входит царь в палату, глазам не верит: доченька его ненаглядная у окошка сидит, на двор глядит, колокольчиком серебряным заливается; глаза её алмазами сверкают, на щеках маковый румянец играет!

«Кто, кто развеселил мою дочь?»- спрашивает царь. Тот говорит: «Я»; другой: «Я». «Нет,- говорит Несмеяна — царевна.- Вон этот человек!» - И указала на работника. Тотчас его во дворец, и стал работник перед царским лицом молодец - молодцом!

Царь своё царское слово сдержал, что обещал, то и даровал. Дочь свою жениху передал.

Невесту в Царицыной палате нарядили, к жениху проводили: впереди поп идёт, невестин путь святой водой окропляет, за ним свечники, каравайщики, дружки, родня невестина, а за ними свахи да боярыни невесту под рученьки белые ведут.

И пошли жених с невестою под колокольный звон на венчание в собор, взявшись за руки, и всю дорожку им коврами да тканями драгоценными устилали.

А после венчания пришли к Золотому крыльцу, а здесь их за белые руки принимали, в Золотую палату вели да за столы белодубовые сажали, за скатерти браные, за яства сахарные, за питья медвяные. И начался пир на весь мир!

Я говорю: не во сне ли это рабонику снилось? Заверяют, что нет, истинная правда была,-так надо верить.

Примечания:

Кармазинный - тёмно-красный.

Паволока - узорчатая шёлковая ткань.

Понравилась сказка?! Поделись с друзьями!




© Multeashki 2012 - 2017

Яндекс.Метрика