Категории
Skip Navigation Links
Персонажи Expand Персонажи
Народные сказки Expand Народные сказки
Зарубежные сказочники Expand Зарубежные сказочники
Русские сказочники Expand Русские сказочники
Современные сказочники Expand Современные сказочники
Современные детские стихи Expand Современные детские стихи
Детские стихи Expand Детские стихи
Мифы Древнего Китая
Мифы Древнего Рима
Мифы Древней Греции Expand Мифы Древней Греции
Мифы и легенды Индии Expand Мифы и легенды Индии
Мифы Древней Руси
Скандинавские мифы Expand Скандинавские мифы

Поиск

Праздный разговор

Салтыков-Щедрин

Нынче этого нет, а было такое время, когда и между сановниками вольтерьянцы попадались. Само высшее начальство этой моды держалось, а сановники подражали.

Вот в это самое время жил-был губернатор, который многому не верил, во что другие, по простоте, верили. А главное, не понимал, для какой причины губернаторская должность учреждена.

Напротив, предводитель дворянства в этой губернии во все верил, а значение губернаторской должности даже до тонкости понимал.

И вот, однажды, уселись они вдвоем в губернаторском кабинете и заспорили.

- Между нами будь сказано, решительно я этого не понимаю, - сказал губернатор. - По моему мнению, если бы нас всех, губернаторов, без шума упразднить, то никто бы и не заметил.

- Ах, вашество, как вы так выражаетесь! - возразил ему удивленный и даже испуганный предводитель.

- Разумеется, я это конфиденциально... но ежели говорить по совести, то опять-таки повторяю: положительно я этого не понимаю! Представьте себе: живут люди мирно, бога помнят, царицу чтут - и вдруг к ним... губернатор!! Откуда? как? что за причина?

- А та и причина, что власть! - урезонивал его предводитель, - нельзя без оной. Вверху - губернатор, посередке - исправник, внизу - тысяцкий. А по бокам - предводители, председатели, воинство...

- Знаю. Но зачем? Вы говорите: "тысяцкий", - хорошо. Тысяцкий - это который при мужике, - понимаю и это. Теперь представьте себе: живет мужик, поле работает, пашет, косит, плодится, множится, словом сказать, круг жизни своей производит. И вдруг, откуда-то из-под низу, тысяцкий... Зачем? что случилось?

- Не случилось, но может случиться, вашество!

- Не верю-с. Ежели люди живут в свое удовольствие - зачем для них тысяцкий? Ежели они тихим манером нужды свои справляют, бога помнят, царицу чтут - что тут случиться может, кроме хорошего? И что тысяцкий может в данном случае устранить или присовокупить? Даст бог урожай - будет урожай; не даст бог урожаю - и так как-нибудь проживут. При чем тут тысяцкий? разве он может хоть колос единый в снопе убавить или прибавить? - Нет, он налетит, намутит, нашумит, да, того гляди, в заключение, еще в острог кого-нибудь посадит. Только и всего.

- Ну, не даром же посадит, а тоже за что-нибудь!

- Однако, согласитесь, что если б его нелегкая не принесла, все шло бы без него своим чередом, и никакого бы "что-нибудь" не случилось. Во всяком случае, в остроге никто бы не сидел. А как только он появится, так тотчас же вслед за ним и "что-нибудь" явилось.

- Ах, вашество, ведь и тысяцкие разные бывают! Вот у нас, например...

- Нет, вы меня выслушайте. Я не об личностях веду речь и не парадоксами перед вами щегольнуть хочу. Я по опыту эту музыку знаю и даже на самом себе могу пример показать. Уезжаю я, например, из губернии - и что вдруг случилось? Не успел я за заставу отъехать, как вдруг во всей губернии наступило благорастворение воздухов. Полициймейстер - не скачет, квартальные - не бегут, городовые - не усердствуют. Даже и простецы, которые и о существовании моем досконально не знают, и те чувствуют, что из их жизни исчезла какая-то запятая, от которой им во всех местах больно было. Что сей сон означает? - спрашиваю я вас. А то, государь мой, что мой заступающий не все то может сделать, что я могу и что, следовательно, и служащим, и обывателям на всю эту разницу легче стало. Но вот я возвращаюсь опять к своему посту. Шум, треск, езда, беготня... Кто в фуражке ходил - бежит в треуголке; кто в полном удовольствии месяц прожил - снова приходит в унылость; все видят впереди бесконечную распостылую канитель... Да, впрочем, что же много об этом толковать! вы и на себе наверное хоть отчасти да испытали...

Действительно, предводитель вспомнил, что и за ним в этом роде грешок водился. Как только, бывало, губернатор за ворота, так он сейчас: "Эй, тарантас!" - и марш в деревню. И ходит там без оных, покуда опять начальство к долгу не призовет. Только одну проформу и соблюдает, что, едучи мимо вице-губернаторской квартиры, зайдет на минуту к заступающему должность и условится:

- Уж вы, Арефий Иваныч, коли что случится, гонца пришлите!

- Чему случиться! с богом!

- Ну, так прощайте; Капитолине Сергеевне кланяйтесь. Пошевеливай!

Только его и видели.

- Есть тот грех, - сказал он, - только все-таки не оттого... Просто отдохнуть хочется... вот и пользуешься.

- То-то что "отдохнуть"! а кто отдохнуть помешал? разве в отдыхе грех какой? Никакого греха нет, а просто мешал, потому что он губернатор - только и всего. Теперь пойдем дальше. Замечали ли вы, как партикулярные люди о губернаторе отзываются, когда похвалить его хотят? "Это, говорят, хороший губернатор: он сидит смирно, никого не трогает". Вот-с. Стало быть, что всего более в губернаторе любезно - это ежели он благосклонно бездействует. И в самом деле, рассудите по совести, в чем его вмешательство в обывательских делах пользу принести может? Приехал он в губернию чуженин-чуженином - это раз; обучался он, может быть, чему-нибудь, да только не тому, чему следует, - это два. Затем: статистики он - не знает, этнографии - не разумеет; нравы и обычаи - не при нем писаны; где какая река, куда течет, почему и в каком смысле - это он разве тогда узнает, когда раз пять вдоль и поперек губернию исколесит; о железных дорогах знает только, когда и куда какой поезд отходит, чтобы в случае чего не опоздать; а зачем дорога построена, сколько в прошлом году доходов собрано, сколько в нынешнем, где и какую питательную ветвь надо провести, - все это для него - темна вода во облацех. И можно бы все это узнать, и сведения все под руками, да неинтересно и не для чего. Ничего из этих сведений не выйдет [Само собой разумеется, что это только в сказке возможно. (Прим. М. Е. Салтыкова-Щедрина)].

- Или насчет торгов, ремесел, промыслов: сапожное там ремесло, огороднический промысел; в одном месте рогожки ткут, в другом - косы, серпы куют: зачем? почему? Где раки зимуют?

- Вашество! - прервал предводитель расходившегося губернатора, - да ведь я - обыватель здешний, а и я этого ничего не знаю!

- Вы - другое дело; вы - предводитель. Подают вам за столом говядину - вам и нужды нет, откуда она. Была бы съедобна - только и всего. А я - губернатор, я должен все знать. Меня - нет-нет, да и спросят: "В каком, мол, положении у вас огородничество?"

- Да, по нынешнему времени, всего ожидать можно.

- Нынче, батюшка, чтобы всякая копейка на счету стояла, чтобы все, из чего извлечь можно, - "где, бишь, оно? не полезно ли, мол, обложить?" Вот нынче как. Ну, и отвечаешь на всякий случай, чтобы без хлопот: "Оставляет, мол, желать многого".

- Н-да, а между тем капуста у нас...

- То-то "капуста". А я только недавно об этом узнал. Намеднись подают кочан; я думал, он из Алжира - ан он из Поздеевки.

- Из Поздеевки - это верно; там и морковь, и репа - всякий овощ. Так-то всегда у нас. Мы по Эмсам да по Мариенбадам воду пить ездим, а у нас, в Поздеевке, своя вода есть, да еще лучше, потому что от мариенбадской-то воды желудок расстраивается.

- А скажите-ка, кто поздеевскую-то капусту завел? Небось губернатор? как бы не так! Мужичок, сударь. Побывал во времена оны какой-нибудь поздеевский Семен Малявка в Ростове, посмотрел, как тамошние мужички капустную рассаду разводят, да и завел, воротясь домой, у себя огородец, а глядя на него, и другие принялись.

- Это так точно, вашество, - вынужден был согласиться предводитель.

- И все у нас промыслы как-то местом ведутся. Тут - благодать, а рядом - нет ничего. Представьте себе, около этой самой Поздеевки деревня Развалиха есть, - так там об огородах и слыхом не слыхать, а все мужички до одного шерстобиты. Летом землю общим крестьянским обычаем работают, а зимой разбредутся кто куда и шерстобитничают. И тоже не губернатор завел, а побывал простой мужик Абрамко в Калязинском уезде и привез оттуда.

-Вот и понимайте теперь. Капуста, огурцы, шерстобитничество, сапоги, рогожи... все они, все обыватели! Вы думаете, у вас, в Растеряевке, колокольню кто построил? губернатор? Ан нет, купец Поликарп Агеев Параличев ее построил, а губернатор только на освящении был да пирог с визигой ел.

- Это верно.

- А переславских сельдей кто первый коптить начал?

- Тоже верно. Не губернатор.

- А семгу-порог? а Кольскую морошку? а ржевскую и коломенскую пастилу? Губернатор? а?

- Позвольте, вашество! но ведь, кроме огородничества и бакалеи, есть и других предметов достаточно...

- Например?

- Подати, например... Собирать их, взыскивать...

- А что такое подати? слыхали?

- Подати... это, так сказать, свидетельство принадлежности... - начал было предводитель, но запутался и умолк.

- То-то "свидельство"... А как вы думаете, приятное это "свидетельство"? Смотрите-ка! за податьми приехал! Ах, как приятно! Диво бы секрет разведения муромских огурцов или копченья тамбовской ветчины привез... а то подати выбивать! Да и как, позвольте спросить, я это "свидетельство принадлежности" осуществлю, ежели, например, у поздеевских мужиков капуста не родится? Какая моя в этом разе роль? Разошлю по исправникам циркуляр - только и всего; а исправники наполнят губернию криком - тоже только всего. Во всяком случае, я понуждаю - не знаю, на какой предмет; исправник кричит - тоже на какой предмет, не знает. Что такое случилось? Куда скрылись казенные подати? Неурожай ли мужика обездолил, пьянство ли одолело, мироед ли к нему присосался, или мужик сам капризничать начал, кубышку вздумал копить? Вот ведь сколько разных случаев может быть, да и все ли еще тут! А мы суетимся, гамим, знать ничего не хотим: чтоб были подати - только и всего!

- Да, это так точно. И нагамят, и нашумят, и даже под рубашку заглянут; а какой в том результат - сами не знают! - грустно подтвердил предводитель.

Оба собеседника на минуту задумались.

Первый очнулся предводитель. Он, по-видимому, еще не отчаивался, и у него уже назрел было вопрос: "А народная нравственность? а просвещение? науки? искусства?" - как губернатор словно угадал его мысли и так строго взглянул на своего собеседника, что тот мог вымолвить только:

- А народное продовольствие?

- И вам не совестно? - вместо ответа спросил его в упор губернатор.

Предводитель покраснел. Он вспомнил, как в начале года он, в качестве председателя земской управы, разъезжал по волостям и т. д. Вспомнил и застыдился.

- Так неужто же наконец... - воскликнул он и вдруг нечто вспомнил, - позвольте! вот вам предмет: содействие к соединению общества!

- Какого такого общества?

- Здешнего-с.

- Гм... так вы думаете, что я соединяю здешнее общество?

- И вы, вашество, и супруга ваша... Лукерья Ивановна.

- Лукерья Ивановна - может быть, но я... нет! меня... увольте! Да и кому наконец этот предмет нужен... "соединение общества"... да еще здешнего?!

Собеседники окончательно умолкли. И, может быть, им пришлось бы очень неловко, если б на выручку не явился из губернского правления казначей.

Это было 30-е число месяца. В этот день, как известно, производилась некогда получка жалованья, и казначеи всех ведомств являлись к начальникам с денежными книгами, которые очищались расписками в получении.

Губернатор принял от казначея пачку, не торопясь, пересчитал деньги, положил их на стол и расписался.

- Ну-с, а это-с? - пошутил предводитель, указывая на пачку, - в каком же смысле следует понимать "это"?..

- Н-да... то есть, вы хотите сказать: "это"? - переспросил губернатор, как бы очнувшись.

- Да-с! Это-с. Именно оно самое... это-с!

- Гм... "это"?.. Это... воздаяние!

Понравилась сказка?! Поделись с друзьями!




© Multeashki 2012 - 2017

Яндекс.Метрика